Первое издание: октябрь 2001 года
В продаже тридцатый легальное издание

О КНИГЕ

    ПЕТКАНА – роман о самой почитаемой и самой любимой святой женщине православия, Преподобной Матери Параскеве. Об Её любви к Господу и пути до Него. О всех пытках Её поисков. О борьбах, которых вела с Хозяином человеческих слабостей. И со самой собой. В роскошном мире средневекового Цариграда, и в пустыне с той стороны Иордана.
    Какова Она была и как Ей было, как Бог Её объявил как Свою угодницу, как Её мощи переселялись от Цариграда до Трново, и дальше, через Видин и Крушевац, до Белграда, и снова из Белграда, рассказывают Она и те, кто знали Её.
    ПЕТКАНА – роман о вере. О поисках Бога, с тех пор, когда в землю Иудейскую прибыл Тот, который пришёл научить нас о любви и прощении, и всё до сих пор.
    ПЕТКАНА в то же время и восхитительный и потрясающий рассказ о современной женщине, родившейся во второй половине двадцатого века, которую учили, что вся история о Боге – ложь, но которая чувтвовала иначе. Святая женщина явилась ей во сне и она Её узнала и полюбила именно вовремя, чтобы с Её помощью поняла и выжила свою самую большую беду.
    Что такое вера? Лишь принятие существования Божьего? Или жизнь в соответствии с десяти Божьих заповедей? То ли мы больше обращаемся Богу когда мы счастливые, или когда несчастные? Что является более соблазнительным для души – благосостояние, или потеря и падение? На все эти, и многие другие вопросы, которые веками мучат человеческую душу и разум, ответы ищут герои романа ПЕТКАНА, которые одновременно являются и жертвами восхитительных исторических драм, изменявших мир.

ПРЕЖНИЕ ИЗДАНИЯ

НАРОДНА КЊИГА 2001 год	ГЛОБОСИНО АЛЕКСАНДРИЈА 2003 год

 

 

ИНОСТРАННИЕ ИЗДАНИЯ

Македония ЗВЕЗДА 2003 год	Россия ПАЛОМНИК 2008 год	Булгария УНИСКОРП 2008 год	Румуниа АНДРEЈАНА 2010. година
Греция Εν Πλώ 2012 год	Беларусь Братство монастырей Святых апостолов Петра и Павла 2012 год	Македония НАША КУЛТУРА 2012 год	Грузия АЛИЛО 2013 год

 

 

НАГРАДЫ И ПРИЗНАНИЯ

     

„Золотой Hit liber”, признание Радио-телевидения Сербии за одну из десяти самых продаваемых книг в 2000 году

 

 

КРИТИКИ – ИЗВЛЕЧЕНИЯ

     Прочитал Петкану на одном дыхании. Этой книгой Лиляна принесла Святой Петке и Христу Богу сердце и ум , словно приятный аромат расцветшей лилии в подарок

С благословением  +АЕМ Черногорско-приморского Амфилохия

     Госпожа Лиляна Хабьянович-Джурович ставит перед нами одну икону, сотканную из великолепных слов Преподобной Матери Параскевы, которую на румынский язык прекрасно перевела др Любица Райкич – и сама одна из уважаемых и известных писательниц. Эта книга собирает картины из жизни Святой Параскевы Пятницы и с достойным вниманием помещает их в светлые рамки одного выдающегося литературного произведения. Можно также заметить, что писательница переплетает тепло родного края, с одной стороны, с собственной верой и национальным духом, с другой стороны, а язык её одновременно содержит в себе мягкость мелодии и остроту ощущения боли.

Др Лауренциу Стреза
Архиепископ сибиуский и митрополит трансильванский

     Литературный стиль автора очень изобретательский и интересный. Она употребляет почти сценическую технику, выдвигая на первый план самые решительные моменты тысячелетия, которое разделяет нас от жизни и сотворений Божьей угодницы Святой Петки.

София Калезич-Джуричкович, „Победа“, Подгорица, Черногория

     С большим удовольствием хочу подчеркнуть высокое качество стильско-речевой структуры, которую автор очень тщательно формулировала, чтобы соответствовала с тематическим материалом, и таким способом исторической хронологии дала пульсирующую душу, событиям утвердила живой водоток, а персонажам предоставила возможность быть нашими вечными собеседелями.

Ленка Гогошка, Скопле, Македония

     В России было много попыток написать книги, подобные тем, которые пишет Лиляна Хабьянович-Джурович, но неудачных. Или книги были плохо написаны, или были неинтересны для читателей, или несоответстовали православию. Госпожа Хабьянович написала книгу, которая хороша литературно, привлекательна современному читателю, соединена с православным учением.

Владимир Силовьев, Москва, Россия

 

 

ЦИТАТА ИЗ КНИГИ

    „Благо есть хранить тайну цареву, но славы достойно — возвещать о деяниях Божиих“, — глаголет святой Архангел Рафаил. Ибо не сохра­нять царскую тайну — опасно и самоубийствен­но; замалчивать же дела Господни — пагубно для души. Посему и аз, грешный, страшусь предать забвению Божественную истину. Сие же непре­менно случится, если я не расскажу людям див­ную повесть, кою сам однажды услышал. Лще ли не возвещу ее, сбудется на мне грозное прокля­тие, обращенное к ленивому рабу, что по нера­дивости своей зарыл в землю талант, получен­ный от Господа, как говорит об этом Святое Евангелие. Пусть никто не сомневается в том, что я собираюсь поведать. Да не помыслит он, будто история сия может быть неправдой. Сохрани нас Боже распространять ложь о свя­тых угодниках. Но если даже и найдутся среди читателей такие, кому трудно поверить в ту часть моего рассказа, что повествует о чудеса Господних, то да будет милосердный Бог мило стив и к ним. Ибо немощно естество челове ческое и трудно ему уверовать в то, что сил< Божия проявляется и в людях.
    Однако приспело время начать уже и сал рассказ сей о досточудных делах, свершивших­ся в роде нашем.
    Господь же, творящий дивные чудеса, коим несть числа, и сторицею воздающий тем, кто приступает к Нему с искренней верой, да вознаградит всех, кто с пользою для себя про­чтет эту повесть; а также — и тех, кто слу­шал ее, равно как и тех, кто потрудился ее запи­сать. Пусть все они удостоятся благого удела сей славной угодницы Божией. Мы же вознесем днесь хвалу Господу, Царю и Богу Превечному, дабы сподобиться и нам милости Его в день Страшного Судища Христова, Ему же подоба­ет всякая честь, слава и поклонение, со Отцем Его и Пресвятым и Животворящим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Святитель Софроний,
Патриарх Иерусалимский

 

    МАТЬ ПЕТКAНЫ
    Она явилась как нечаянная радость. Как обетование и благословение. Как дар Божий. Мы приняли ее со слезами горячей любви, на­полнившей наши сердца. С судорожными ры­даниями благодарения Господу. С готовностью к любым жертвам, кои угодны будут столь ми­лостивому Благотворителю.
    Мы встретили нашу дочурку Петкану так, как встречали, согласно глаголу Евангелия, рождество Пречистой Девы Марии Иоаким и Анна. Так, как встречают всякого долгождан­ного ребенка в бездетном доме.
    „Бесплодная!“ — шипела мне вслед родня. Так говорили и те, кто называл себя друзьями нашего дома. И служанки мои. И даже те, кто вовсе не был с нами знаком, а лишь слышал про нашу беду.
    „Бесплодная!“ — так они говорили. Про себя же думали: „Грешница. Ненавистная Богу. Проклятая“. Спроси их — они не смогли бы упомянуть ни одного конкретного прегреше­ния, совершенного нами или предками нашими, но это никоим образом не влияло на их мнение. Для них было очевидно, что брак, не принося­щий детей, есть кара за учиненный грех, и по­тому они избегали нас, словно наше горе было какой-то дурной болезнью, которая могла за­просто перекинуться на каждого, кто неосто­рожно приблизится к нам.
    Эти люди неохотно общались с нами на праздниках и траурных церемониях. Да, они неизменно были любезны, порою до при­торности, но меня они никогда не могли обма­нуть. Я-то знала, что они думают. Что шепчут, когда я рядом. И о чем говорят в полный голос, когда уверены, что я их не слышу.
    Повсюду, где я появлялась, я искала в глазах присутствующих отражение их скрытых мыс­лей. Насмешливое сочувствие. О, как я страда­ла, сталкиваясь с ним! И уже не верила, что его может не быть. Даже тогда, когда лица окружа­ющих оставались полностью непроницаемы.
    Я знала: люди охотно кумятся и водят друж­бу с теми, кому сопутствует удача. И сторонят­ся больных и увечных, избегают калек и просто горемык, как будто над последними тяготе­ет некий злой рок. Причем всерьез верят, что сии несчастные не могут искренне разделить ни чужую радость, ни чужую беду. Как будто чужой успех солью разъедает их раны! Словно им легче глотать горечь собственной злой доли, если она подслащена чужим страданием!
    А ведь я не искала утешения в чужих бедах! О, нет. Бог свидетель. Правда, Он знал и то, что я не была совсем чиста, поскольку завидова­ла им. Завидовала своим родственницам, своим служанкам. Незнакомым женщинам, проходив­шим под окнами моего роскошного, но пустого дома. И они спешили заслонить своих малы­шей от моих рук, предлагавших им сласти; стре­мились уберечь их от моего „дурного глаза“. Они не давали моим рукам прикоснуться к де­тям. Рукам, постоянно дрожащим от судорожного желания обнять и прижать к груди соб­ственную кровинку. Или хотя бы чужое дитя. Чтобы на мгновение ощутить ту полноту, с коей не сравнится ничто в целом мире.
    Да, я завидовала им. Завидовала всем женщинам, испытавшим счастье материнства. И боялась наказания Божьего, угрызая в стра­хе свою грешную душу и окровавленное сердце, ибо не могла иначе — столь велика была безд­на моего горя!
    Для моего мужа также тяжкой болью были пустые руки. И с каждым днем все непосильней становилось ему бремя почестей и собственного богатства. Его приучили с детства, что мужчина никогда не приобретает лишь для себя. Отцово добро принадлежит и сыну. А у него не было сына. Не было даже дочери, чтобы разделить богатство с чужим сыном как со своим соб­ственным.
    Мой муж был под стать моему отцу. Благо­родного рода и благородный сердцем. Такие люди умеют принять несчастье как волю Божию, не виня в нем никого из смертных и не пытаясь упреком или местью утишить свою муку. Он и меня не корил. Ни словом, ни взглядом. И потому я любила его еще сильнее. И еще му­чительней было для меня нести в себе и свою, и его боль.
    Мы жили в Эпивате, на берегу Мраморного моря. Жили во всем по заповедям Господним, украшая жизнь свою милостыней и благодеяни­ями. Мы помогали и Церкви, и людям. Всем, кто просил у нас помощи, и всем, чей вид под­сказывал нам, что этот человек в ней нуждается. Мы побывали у всех окрестных святынь, сколь­ко их есть между Силимврией и Царьградом. Молились пред чудотворными иконами и пили воду из каждого святого источника, прося у Бога единственной милости.
    Так прожили мы четверть века. Надежда истончалась с каждым годом, пока не стала та­кой же бледной тенью, как мое девичье прида­ное. Как ковер, по которому ежедневно ходят, не замечая его. Как одеяло, согревающее ночью наши тела. И вот наступил день, когда я, бу­дучи годами моложе своего мужа, в одночасье сделалась старше его. Ибо он еще мог быть от­цом. А я уже не могла стать матерью. Соки мои иссякли, и источник их уподобился съежившей­ся, засохшей смокве. Я была в той поре, ког­да женщина может надеяться увидеть лишь детей собственных детей. Наши родственники уже начали грызться между собой за наше до­бро и не стыдились признаваться мне в этом. „Друзья дома“ наперебой предлагали своих до­черей моему мужу, даже не таясь от меня. А са­мая юная моя служанка нагло спросила, что я ей дам, если она своими женскими чарами суме­ет удержать моего мужа в нашем доме и в бра­ке со мною.
    Тогда лишь я поняла, что самое худшее, возможно, еще впереди. Что каждый день мо­жет принести мне новую боль. Что то горе, что кажется мне сегодня невыносимым, быть мо­жет, есть всего лишь легкий намек на грядущую беду. И я начала уже страшиться самого време­ни, словно самого заклятого врага. Страх пожи­рал мои силы и разум. Я чувствовала, что по­гружаюсь в темную бездну, и сама спешила ей навстречу, как будто этот мрак мог спасти меня и укрыть под черной завесой безумия от еще бо­лее грозной действительности.
    От немощи и отчаянья я каталась по полу и грызла свои бесполезные уже руки. Рвала на себе волосы, бия себя в высохшую грудь, и ненавидела люто свою бесплодную утробу, кою готова была разодрать собственными ног­тями, словно когтями. Так проходили напрасные дни и тщетные ночи. И все чаще посещала меня мысль о смерти как единственном избавлении.
    И вот тогда-то и было мне видение. Только сама я не сразу уразумела это. В ту ночь, кото­рую мне никогда не забыть, после долгой мо­литвы меня объяло на миг дивное умиротворе­ние, так что мне удалось наконец заполучить крупицу сна. А когда я заснула, в сон мой, слов­но в горницу, озаренную солнцем, вошла Сама Божия Матерь. Кротко и серьезно взглянув на меня, Она положила мне на колени — но­ворожденное дитя!
    Нет, я не дерзнула тотчас принять это за обещание свыше. Я не смела. Велик был страх мой перед еще одной тщетной надеждой. Лишь когда с задержкой следующих месячных ощутила я новую жизнь в себе, я решилась все рассказать мужу. И осмелилась поверить, что милость Божия еще раз была явлена людям чрез чудо.
    В лето 934-е от Рождества Христова я ро­дила сына. О, как я была счастлива! Поистине, все, что было со мной прежде, не могло срав­ниться с этой волшебной, головокружительной радостью. Ни одна моя греза, ни одна мечта об исполнении желания не походила на сию со­вершенную гармонию и несказанное тепло ни­чем не замутненной любви, соединявшей меня с моим первенцем.
    Следующие девять лет я прожила очарован­ная своим счастьем. Я словно бы стала совсем иным человеком, по-новому раскрывающимся пред собой и другими людьми. И по отношению к мужу. И ко всем нашим ближним.
    А когда моему Евфимию пошел десятый год, я заметила, как снова округлился мой стан. „Что ж, всему своя пора, — подумала я, — мне ведь уже пятьдесят четыре, не веч­но мне иметь девичью стать“. Да, я и вправ­ду так думала. Думала, что это годы измени­ли мое тело. И ни на мгновение не допускала мысли, что тут может быть что-то другое. Пока не услыхала случайно обрывки разговора между двумя моими служанками и не поняла, что гово­рят они — обо мне. Тогда я начала вновь при­слушиваться к перешептываниям родни и так называемых друзей дома. О, как ужасны для меня были эти речи! Каждое слово, подобно от­равленному кинжалу, пронзало мне сердце.
    Они говорили, что меня распирают вода и дикое мясо, а я-де надеюсь, что снова вына­шиваю плод. И кто знает, что я такое сотворила в своем безумном желании заполучить ребенка. И родила ли вообще моего Евфимия или нашла его где-то под городскими стенами. Они гово­рили, что дикое мясо меня погубит, поскольку оно — от бесовского семени. И что я и не за­служила иного, ибо Бог все знает и ведает и, будь иначе, наверняка послал бы мне лучшую долю. Так говорили они. И погаными языками выпытывали „тайну“ у моих служанок, а те — шпионили за мною в надежде узнать то, чего не было и в помине. Или, по крайней мере, не было известно мне самой.
    Признаюсь, я боялась этих пересудов. Боялась зла и злобы, подпитывающей их. Злорадства со стороны тех, кто считались самы­ми близкими людьми. Тьма их сердец страшила меня больше, чем моя собственная несчастная судьба. Я старалась скрыть свой страх от себя самой, чтобы как-нибудь не повредить наше­му сыну.
    В ту пору наш государь, император Роман I Лакапин, почувствовал, что смерть скоро при­зовет его в последний путь. И, желая оставить по себе добрую память в потомках, повел рать на язычников, дабы вызволить из их рук чудо­творный плат царя Авгаря.
    Вы, конечно же, слышали эту исто­рию. Страдая от тяжкого недуга, правитель Месопотамии Авгарь направил слезное посла­ние Пророку из Назарета, моля Его прийти в стольный град Эдессу и исцелить его. Пути, коими должен был шествовать Иисус, вели со­всем в иную сторону. Но Он не хотел лишить верующего в Него Своей милости. Господь взял кусок чистого полотна, возложил его на лице и чело Свое, и на белоснежной ткани чудесно отобразился Его лик. Сей нерукотворный об­раз Он отослал больному царю. Царь веровал и получил исцеление по вере своей.
    Девять веков полотно хранилось в Эдессе. Во граде менялись обычаи и правители. Среди последних были как верные, так и неверные. Одни хранили чудотворный плат как величай­шую святыню. От других его приходилось пря­тать. Так продолжалось до тех пор, пока, по ми­лости Божией, он не попал в первопрестольный град всего христианского мира, в Царьград.
    То был величественный и дивный праздник, в коем приняли участие все, кто верует в непо­бедимую, непостижимую и божественную силу Честного и Животворящего Креста.
    Я тоже отправилась в столицу из Эпивата, чтобы присоединиться к народу, заполнившему в тот день все городские улицы. И это произошло! Когда мимо меня проносили нерукотвор­ный образ Спасителя, я внезапно наяву узрела свой давнишний сон: горницу, залитую светом, и Пречистую Деву, бережно кладущую на мои колени новорожденного младенца. Но теперь я ясно разглядела дитя и увидела то, на что не обратила внимание в первый раз: это была девочка!
    „Девочка... – прошептала я в сомнении, - и вправду девочка, но кто она?..“
    „Я!“ - услышала я голос из глубины соьственного сердца.
    А то, что росло во мне, шевельнулось, как будто подтверждая сии слова.